Домой АНАЛИТИКА Л.Мнацаканян: “Азербайджан убедился в том, что говорить с Нагорным Карабахом языком войны...

Л.Мнацаканян: “Азербайджан убедился в том, что говорить с Нагорным Карабахом языком войны бессмысленно…”

ПОДЕЛИТЬСЯ

На вопросы Hetq.am отвечает министр обороны НКР, генерал-лейтенант Левон Мнацаканян 

Начнем с оценки сегодняшней ситуации.

В целом ситуация спокойная и, конечно, несравнима с той ситуацией, которая сложилась в первые дни апрельской войны. Это касается и выстрелов, и калибра используемых видов оружия, и гораздо меньшей напряженности. Но мне кажется, что спокойствие это относительное и не будет длиться долго. Думаю, что такая ситуация сохранится до конца июня или до первой декады июля, после чего на передовой возникнет определенная напряженность.

Что заставляет Вас утверждать, что напряженность на передовой возникнет именно в это время?

Анализ имеющихся у нас данных. Не секрет, что снижение активности со стороны противника в указанный период обусловлено посреднической миссией ОБСЕ и предстоящими переговорами. Есть и другие причины, которых я не буду касаться.

Связываете ли Вы развертывание последних военных действий с внутриполитической ситуацией в Азербайджане?

Конечно, поскольку перед руководством этой страны постепенно встают определенные проблемы. Доказательство тому – прошедшие в Ленкорани акции протеста, для подавления которых Азербайджан использовал подразделения внутренних войск. Высказывается недовольство неадекватным отношением к национальным меньшинствам, о чем сообщается в социальных сетях. Есть факты, что на передовую почти не отправляют военнослужащих из Баку и других крупных населенных пунктов, чтобы скрыть от широких слоев общественности реальное число своих погибших. Основную часть находящихся на передовой военнослужащих составляют жители приграничных сельских общин и представители нацменьшинств, и о потерях из их числа (в том числе и во время апрельской войны) азербайджанское общество практически не узнает.

Существует ли связь между военными действиями Азербайджана и событиями в регионе, в частности в Турции, или ухудшением российско-турецких отношений?

Военно-политические процессы в регионе, естественно, оказали непосредственное воздействие на конфронтацию, которая началась в последнее время на линии соприкосновения карабахских и азербайджанских войск. Присутствие здесь турецкого фактора очевидно как к онтексте ухудшения отношений между Турцией и Россией, так и в контексте откровенно проазербайджаноской политики, которую Турция на протяжении многих лет проводит по отношению к процессу урегулирования карабахского конфликта. Анализ происходивших за год процессов показывает, что во время каждого визита президента Турции в Азербайджан на линии соприкосновения усиливается напряженность, что проявляется как в активизации диверсионно-разведывательных действий, так и в использовании артиллерийского оружия различного калибра. Президент и политическая элита Турции всегда открыто подчеркивали и подчеркивают, что они рядом с Азербайджаном, что всегда будут поддерживать Баку как на политической, так и на военной площадках. Доказательством этого служит присутствие в Нахиджеване некоторых турецких подразделений. По нашим данным после апрельской конфронтации в Турцию вылетели два самолета с трупами. Все это говорит о том, что Анкара имела непосредственное участие в военных действиях.

Много говорится о том, что апрельская война преподала уроки всем нам, в том числе офицерам и руководству армии. Какие уроки мы вынесли из этой войны?

А почему только апрельская война. Я бы отметил также уроки, которые мы выносим из любого боевого, диверсионно-разведывательного действия и даже тех действий, которые мы осуществляем с целью наказания противника. Конечно, уроки апрельской конфронтации более поучительны, поскольку по форме и содержанию она оказалась более широкомасштабной, а по своим стратегическим и тактическим задачам – более значительной. Первый и, пожалуй, самый важный урок состоит в том, что мы еще раз убедились: война может начаться гораздо раньше, чем мы ожидаем. Мы также убедились, что победить можно даже армию, вооруженную самым современным оружием и руководствующуюся психологией ИГИЛ, если ты веришь в свою подготовку и волю, что наши солдаты и продемонстрировали. Что касается выводов, то с момента прекращения огня мы начали заниматься тщательным анализом, изучением динамики боевых действий, выявлением недостатков и осуществлением соответствующих шагов по их устранению. Вместе с тем мы учитываем то положительное, которое было проявлено, пытаясь развить и использовать его в будущих боях.

Г-н министр, за это время я побывал на многих позициях и заметил некоторые недостатки, связанные с окопами, формой и обувью солдат. Почему эти вопросы не получают скорейшего решения? 

Позвольте с вами не согласиться. Форма в основном заменена на новую. Что касается остальных вопросов, то в этом направлении осуществляются конкретные шаги. Вы как гражданское лицо, разумеется, можете не заметить проделанную работу, но то, что в направлении восстановления обстрелянных противником позиций, создания и обустройства имеющих важное значение новых рубежей сделано многое, это факт.

На многих позициях, где я бываю, часто говорят: министр приехал, отдал распоряжения. Как Вы следите за выполнением этих распоряжений?   

Для этого существует механизм. В первую очередь о ходе выполнения докладывают с мест. Бывают, конечно, случаи, когда доклады соответствуют реальности не полностью. С целью выяснения их достоверности назначенные мной ответственные лица проводят проверки по свободному графику.

А кто проводит проверки? 

Заместители командующего армией, начальники служб и отделов армии, находящиеся в их подчинении офицеры. То есть люди, которые знают короткий и вместе с тем эффективный путь выполнения того или иного распоряжения, знакомы с моими требованиями, имеют соответствующий опыт решения проблем.

Ответственность за упущения, о которых Вы говорите, несут конкретные люди, конкретные должностные лица. Они привлекались к ответственности? Какое наказание несут люди, из-за ошибок которых, возможно, были даже жертвы? 

Если речь идет об апрельских событиях, то, конечно, в ходе анализа мы затронули и поднятые вами вопросы. Люди однозначно ответственны за руководимую ими военную структуру, за то, что произошло. Анализируя результаты четырехдневной войны, мы сделали соответствующие выводы и приняли ряд решений, в частности, произвели кадровые замены. От занимаемых должностей освобождены командиры дислоцированных на южном и северном направлениях двух военных частей, другие должностные лица. А отличившиеся в ходе боевых действий офицеры назначены на более высокие посты. Совсем недавно был назначен новый командир объединения. Это процессы, которые не только обусловлены последствиями апрельских  событий, но и соответствуют логике осуществляемой в армии кадровой политики.

Командиры с гордостью говорят о солдатах. Как Вы, будучи командующим армией, оцениваете армянских солдат? Что сделали солдаты на этой войне? 

За эти четыре дня армянские солдаты в очередной раз с честью выполнили свои обязанности, защитили границы страны, обеспечили безопасность народа. И хотя на юге и севере противник добился  частичного успеха (а в их случае я не считаю это успехом), наши солдаты полностью выполнили стоявшую перед ними боевую задачу. Если проанализировать эти события с военной точки зрения, то можно убедиться в том, что если наступление осуществляется по всей линии фронта, однако на северном и южном направлениях удается продвинуться вглубь всего лишь на 200-300 и 600-800 метров, то это не что иное, как полный провал. В одном из моих предыдущих интервью я сказал, что в результате четырехдневных боевых действий армия противника выполнила задачу взвода, максимум –роты. Между тем за это время противник применил многократно превышающую в количественном и качественном отношениях военную технику и живую силу. Кроме того, это была заранее продуманная и спланированная операция, хотя кое-кто, исходя непонятно из каких соображений, считает, что это была не широкомасштабная операция. А какие еще характеристики нужны для того, чтобы считать операцию широкомасшатбной, если противник ввел в действие бригаду особого назначения, мотострелковый корпус, сотни единиц бронетехники, ракетно-артиллерийские системы, боевую воздушную силу, противотанковые системы израильского производства, десятки разведывательных и наступательных беспилотников, огнеметы TOS, системы «Смерч» и т.д.? Как можно не считать операцию широкомасштабной, если в направлении наших позиций, на которых стояли наши 18-20-летние солдаты-срочники, противник предпринял неожиданное наступление, задействовав с этой целью сотни спецназовцев, а в некоторых местах наступал даже двойными силами. После прекращения огня потребовалась неделя, чтобы противник даже ночью, используя прожекторы, собрал трупы с нейтральной территории. А то, что это были в основном тела солдат из бригады особого назначения, в частности 72-ой  группы, доказывают попавшие к нам документы. Какую оценку после всего этого можно дать армянским солдатам? Конечно, то, что они сделали, это героизм, яркий пример честного служения родине. Поставленные перед ними задачи они выполнили блестяще и в первую очередь благодаря своему высокому духу.

А какую цель преследовал Азербайджан? Чего добивался противник?

Цель состояла в том, чтобы застать врасплох наши вооруженные силы, взять под контроль ряд приграничных населенных пунктов и в случае достижения успеха развить его. Судя по сведениям, которые они распространяли на начальном этапе, военно-политическое руководство Азербайджана заранее подготовило четкий план информационной пропаганды, в соответствии с которым должно было  осуществить дальнейшие шаги. Их первый информационный шаг состоял в тм, чтобы возложить вину за возобновление конфликта на армянскую сторону и, тем самым, сформировать определенное мнение у международной общественности. Во-вторых, поскольку азербайджанцы были убеждены, что с легкостью прорвут нашу оборону и возьмут под контроль ряд населенных пунктов, они стали распространять сообщения о том, что якобы захватили Талыш, Матагис, Сейсулан. Между тем это не соответствовало действительности.  Однако с начала боевых действий стало ясно, что задача, которую поставил перед собой противник (добиться успеха на поле боя, захватить территории и за столом переговоров выступить в роли диктующего условия), оказалась невыполнимой.  В результате конфронтации Азербайджан убедился в том, что говорить с Нагорным Карабахом языком войны, бессмысленно, поэтому вынужденно попросил перемирия.

В ходе наступления Азербадйжан использовал новые виды оружия. Часть их была применена в первый раз. Также выяснилось, что вооруженные силы Карабаха не имеют соответствующих видов оружия для нанесения ответного удара. Как устраняются эти упущения? 

В первую очередь мы думаем об эффективной защите от этих видов оружия. Мы нашли решение и продолжаем работать в этом направлении. Также мы работаем над тем, чтобы противодействовать этим средствам. Поскольку в ходе апрельской конфронтации практика применения атакующих беспилотников создала для нас, мягко говоря, некоторые проблемы, то акцент мы делаем в основном на борьбе с ними. Несмотря на внезапность их применения, нам, конечно, удалось осуществить эффективные контршаги и добиться ощутимых результатов. За эти дни карабахская армия поразила 20 беспилотных летательных аппаратов, 14 из которых упали на нашей территории, 6 – на территории противника. Так что средства борьбы с ними у нас уже есть, и новые средства, несомненно, тоже будут.

Говорится о том, что Карабах должен участвовать в переговорном процессе. А какое мнение у Вас как министра обороны?  

В 1994-ом, когда было заключено перемирие, Карабах являлся стороной переговорного процесса. А если считать, что сегодняшняя ситуация в зоне конфликта – это результат встречи 94-го года, то участие карабахской стороны в переговорах сколь логично, столь же обязательно. Я убежден, что этот момент неизбежно наступит.

В таком случае, когда в апреле Азербайджан с помощью русских попросил перемирия, почему вы согласились? Может, следовало сказать, что вы не согласны, потому что, как и в 94-ом, они должны договориться с вами…

Конечно, это логичный вопрос. Однако любая война хуже, чем относительное перемирие. Что касается того, чтобы договаривались с нами, то в 94-ом мы один раз уже договорились, и в силе продолжает оставаться эта договоренность, а не просьба Азербайджана, последовавшая 5 апреля 2016 г.

Тогда вы были готовы нанести контрудар, однако перемирие остановило и эти действия...

Да, мы были готовы, но это было политическое решение, а мы, солдаты, обязаны подчиняться. Кстати, для нанесения контрудара на северном и южном направлениях уже все было готово…

Не жалеете?

Не жалею только потому, что время для этого опять придет.

Какая самая большая ошибка, допущенная за это время

То, что в 1994 г. мы остановились. Наша ошибка была в этом.

Фото: Армен Ерамишян 

 

Источник

Загрузка...

Comments

comments